December 5th, 2012

Задумчиво

Про филологов - 1

Читаю полемику вокруг бунта филологического факультета МГУ.  Т.е. по существу с письмом спорить даже не пытаются: и министр - некомпетентный хам, и реформы - хамские по исполнению, и цели их сомнительные, и разговоры о злом умысле возникли не зря.
Вот пишет филолог с другого идеологического берега:
В письме несколько раз с неудовольствием поминается Высшая школа экономики. Однако там третий год функционирует исторический факультет, и он куда лучше, чем исторический факультет МГУ. О филологическом факультете, недавно организованном в ВШЭ, говорить рано, но студенты там очень хорошие.
Вообще когда человеку подселяется в мозг идеологический оккупант, это серьезно влияет на его способность оценивать окружающий мир.
Исторический факультет - это учебный и научный центр, на нем не только учат студентов, но и создают новое знание. О состоявшемся историческом факультете можно говорить после того, как кафедры возглавят его выпускники. На настоящий момент на 3 (прописью - трех) кафедрах (социальной истории, политической истории и истории идей и методологии исторической науки) факультета истории ВШЭ ведется подготовка бакалавров по направлению «История».
Бакалавриат (на секундочку) - это неполное высшее образование, фактически гуманитарный техникум. За время существования факультета истории в ВШЭ (с 2010 года) не могло быть подготовлено даже одного выпуска. Но - куда лучше, чем в МГУ, который вместе с РГГУ, собственно, и подготовил большинство тех преподавателей, которые теперь учат студентов Высшей Школы Экономики. Пока что очевидная полезная функция этого факультета - выплата зарплат серьезным ученым, которые могут заниматься научной работой. Так этим они могли заниматься и в МГУ, и в РГГУ, и в профильных институтах РАН.
Профессор дальше говорит о конкуренции, о полезности плохого, но широкого гуманитарного образования для страны. Вообще-то плохое гуманитарное образование для нас не внове. Плохое гуманитарное образование - это гуманитарное образование в СССР, изнасилованное марксистско-ленинской идеологией, которая заставляла профессоров-антиковедов в своих далеких от сиюминутности штудиях сверяться с формулировками Маркса и цитировать обязательные к изучению статьи - но не считала нужным обеспечивать их статьями и книгами, для работы действительно необходимыми. Гуманитарное образование в СССР было жертвой воинствующего антиинтеллектуализма партийного руководства: не надо изучать общество, не надо задавать вопросы - ответы уже даны, в партшколе всему научат, что надо советскому человеку.
Собственно, тот факт, что Высшая Школа Экономики пытается готовить историков и филологов, свидетельствует о гуманитарной разрухе в головах людей, которые санкционировали превращение узкоотраслевого института в университет и отобрали средства, которые должны были пойти на финансирование существующих учебно-научных центров.
Ну, или о злом умысле - о чем свидетельствует характер рекомендаций, которые легли в основу деятельности министров образования.

Разумеется, дифирамбы советской системе преподавания литературы в письме бунтующих филологов тоже нельзя принимать. Но их можно обсуждать. И систему бакалавр-магстр тоже обсуждать можно.
А вот министра обсуждать всерьез нельзя. Это профессиональный труп.
Задумчиво

Про филологов - 2

Восставшие филологи в качестве ключа к образованию рассматривают школьный курс литературы и связанное с ним сочинение - текст, в котором абитуриент демонстрирует свою способность связно излагать свои мысли.
И вот эта идея вызывает большое сомнение.

Для чего вообще предназначено преподавание литературы в школе? Зачем детей и подростков целенаправленно знакомить с беллетристикой? Правильных ответов будет два:

1. Для того, чтобы дети осваивали богатства мировой культуры, постигали богатство языка и художественных образов, учились видеть сложность жизненных коллизий на примерах, написанных мастерами слова. Т.е. – развитие художественного восприятия мира, расширение кругозора.

2. Для того, чтобы, обсуждая литературные произведения, дети учились формулировать свои мысли и аргументировать их устно и письменно. Т.е. – риторика, основа основ образования.

В классической системе образования это делали на материале классических языков и классической литературы. Латынь и греческий хорошо структурировали мышление и учили воспринимать нюансы смысла сказанного, а классические тексты давали обильный материал для размышления. В конце концов, нельзя же было изучать поэзию Пушкина при живом Пушкине, а Плутарх, Вергилий и Тацит сами были способны за себя постоять.

В СССР реакционную латынь отвергли и решили учить логическому мышлению на основе математики (которая сводима к придуманным человеком аксиомам), а риторике - на основе русской классической литературы, отобранной по признаку социальной значимости и расположенной по хронологическому принципу.

Замысел, естественно, был хороший: учить разумному, доброму и вечному на гражданственной лирике и социально-значимой проблемной прозе русских писателей. Поэтому школьники знакомились с Гоголем по «Мертвым душам» и «Ревизору», из Тургенева читали про режущего лягушек Базарова, штудировали статьи Белинского и Добролюбова, конспектировали идеологическую прозу Чернышевского и Горького. «Кто построил эту железную дорогу, папенька? – Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька» - и дальше про тяжкую долю рабочего.

Дабы с социальной значимостью все было в порядке - детям давали писать сочинения с заданным ответом: "Катерина - луч света в темном царстве", "Пушкин и декабристы" - каждый, кто учился в советской школе, может продолжить список. По существу это была школа лицемерия, которая неплохо готовила пионеров к написанию заявления о вступлении в ряды ВЛКСМ. Я сам писал вступительное сочинение в Московский университет по "Старухе Изергиль" и находил там параллели и смыслы, которых Горький явно не закладывал.

Да само обучение в университете начиналось с того, что студент изживал в себе написателя школьных сочинений. Студентам приходилось объяснять, что в научной работе нельзя ставить перед собой цель что-то доказать – потому что это что-то обязательно будет доказано, все нужные факты лягут в заданную концепцию, а ненужные даже на ум не придут. Кто не смог преодолеть в себе результаты школьного курса литературы – уходили с истфака или становились начетчиками.

Филологи, разумеется, курс литературы защищают, и их трудно в этом упрекнуть: они любят и профессионально знают русскую литературу. Но они и мировую литературу знают – мало кто сравнится с филологами в объеме прочитанного за время обучения. И анализируют они эту литературу с точки зрения филолога, а не политрука.

Поэтому – не надо длить агонию и прививать детям отвращение к Булгакову, как раньше прививали отвращение к Тургеневу. Курс литературы, как он существует с 1930-х гг. по сей день, надо отменять.