September 4th, 2016

Добродушно

(no subject)

События в "математической" 57-й школе очень показательны. "Математической" - потому что с 1965 по 1987 год такой же номер носила и вполне нормальная, без всякой "элитности" школа - средняя спецшкола №57 г. Москвы с углубленным изучением немецкого языка (ныне - №1212), где педагогческими утопиями не страдали, а просто добросовестно учили школьников. Показательны они с точки зрения судьбы педагогической утопии.

В нормальной неутопической школе между учеником и учителем существует заведомая дистанция: классное руководство, предметные часы, допзанятия, план по четвертям и т.п.
Школьник естественным образом противостоит преподавательскому корпусу и администрации: опаздывает, прогуливает, лодырничает, хулиганит, получает замечания за поведение и не выполненные домашние задания, родителей тягают в школу. Он автономен.

А вот там, где культивируется ненасильственная педагогика, неформальное общение учителей и учащихся - там дистанция нарушена, и личная автономия школьника нарушается в гораздо большей степени.
И если в обычной школе личная порядочность учителя важна, но не критична, то здесь учитель по неосторожности или неграмотности может свернуть мозги сотням подростков.
А если учитель умелый и талантливый, но при этом негодяй - будут происходить истории, как в "математической" 57-й школе.

Тут, кстати, еще вопрос - а насколько профессионален был этот закончивший МГПИ им. В.И. Ленина историк? Система-то закрытая. А бывшая его ученица на полном серьезе пишет, что профессиональный историк (то есть действующий исследователь) должен иметь политическое мышление и критиковать власть - хотя какое отношение политические взгляды вообще имеют к профессиональной работе историка?

Я проработал в школе учителем истории 1998-1999 учебный год - во всех классах. Ученики были разные, интересующиеся и хамоватые. И позиция администрации была разная в разных случаях, но один момент я запомнил очень хорошо. Я вел дополнительное занятие с проблемной 8-классницей. Дверь открывалась, в коридоре шумели, и я закрыл ее на ключ. Завуч постучала, заглянула, увидела нормальную обстановку: на рабочем столе раскрыты материалы, школьница за 3-й партой с учебником и тетрадью. Посмотрела на меня и негромко, со смыслом сказала: "Не запирайтесь".
Потому что не может быть у учителя с ученицей никаких тайн, никакого закрытого для других общения. Все тайны - для семьи и личной жизни.

А педагогическая утопия - это вредно.