Category: литература

Добродушно

(no subject)

Тут министра культуры склоняют за неправильные взгляды и эпатажные высказывания.

1. Хорошего министра при нынешнем правлении быть не может. Это данность постсоветской "многонациональной" Российской Федерации.

2. Соединение театра с кинопроизводством, музеев, библиотек и прочих изб-читален в единое ведомство - отрыжка советского строя.
Как минимум музеи и библиотеки из ведения минкульта изымать надо, это сфера науки.

3. Опера и балет - развлекательные жанры.
Официальное их почитание связано в основном с тем, что в 19 веке они занимали значительное место в досуге культурной публики.
Ну и стремление советской номенклатуры хоть как-то зацепиться за отблеск дореволюционной русской культуры, как же без этого.

А более - ничего.
Добродушно

(no subject)

прилепин о захарове

Через 50 лет?

В.В. Маяковского будут помнить специалисты по русской поэзии Серебряного века.
Аркадий Гайдар и А.М. Горький останутся в памяти как политизированные фигуры, читать их опять-таки будут только специалисты.
А.Н. Толстого будут помнить как автора литературной основы "Хождения по мукам", "Буратино" и "Аэлиты".

А массового чтения не будет - разве что опять в школьную программу впихнут.
Добродушно

(no subject)

(к Дню артиллерии)

"капсульные пистолеты";
"Ладюрненр";
"винтовка кремниевая";
"Портрет вел.кн Михаила Павловича";
"Д.Доу";
"Из рассказов А.А. Катетина";
"К. Кронноветр".
Пробелы после инициалов или тире - периодически.

Государственный музей-заповедник "Павловск" в 2006 г. решил осветить для населения мемориальную выставку, посвященную великому князю Михаилу Павловичу.
Добродушно

(no subject)

Тут спор идет по поводу исправленно-сокращенно-улучшенного издания некоего англоязычногго романа.
И высказывется мысль о традициях отечественного перевода, который адаптирует, подправляет, создает условия для правильного восприятия.

Так вот: не надо ничего улучшать. Как автор написал - так и надо переводить. Со всеми ляпами и несуразностями. Пусть сам расхлебывает последствия своего плохого стиля и эрудиции
Добродушно

(no subject)

Пока два Егора спорят, была ли русификация Польши при проклятом / непроклятом добезцаря, лично мне вспомнился покупавшийся по талонам за макулатуру цикл приключенческих романов Альфреда Шклярского про похождения подростка Томека Вильмовского и его старших друзей в разных дебрях - тропической Африке, Австралии, Южной Америке и т.д.

Был там один момент, который сбивал впечатление: как ребенок попал в состав экспедиции, где вообще-то опасно и надо работать?
Шклярский объясняет: "А Томек был в самом деле в прекрасном настроении. Он спокойно ждал урока истории. На урок должен был прибыть инспектор, что устраняло от него и Юрека всякую опасность быть вызванными. Ведь именно нежелание учеников учить русскую историю возмущало директора школы. Даже такой хороший ученик, как Томек, не раз предпочитал получить двойку, чем, к примеру, перечислить на память членов ненавистной полякам царской фамилии"
Томек учился в гимназии, его заставляли учить русскую историю, а он не хотел и бунтовал. И тогда семья (с которой были отдельные сложности) организовала его поездку к отцу - польскому патриоту, которому грозит арест от рук русских жандармов. Подальше от гимназии и русской истории.
Учитель-полонофоб там был русский, а стукач - украинец Павлюк.

Места и времена вполне жюльверновские, написано бойко и со стрельбой. Но осадочек оставался.

Впрочем - а что еще должен был написать сын деятеля PPS и AKовец?

Добродушно

(no subject)

Правду жизни о суровых мужчинах в суровых обстоятельствах и истинную цену человеку советский подросток должен был узнавать не из соцреализма, а из Джека Лондона.
Помимо всего прочего там были произведения северного цикла, а в них - Север, воля-надежда-страна-без-границ-снег-без-грязи-как-долгая-жизнь-без-вранья (зачеркнуто) воля-стоячий (зачеркнуто), воля, голод и золото, любовь и ненависть, волки и пули, дикие индейцы и белый человек.

Не только северный цикл, разумеется - но сейчас интересен именно он и еще ряд произведений.

Ну и там было оружие, которое легко пускали в ход против дикарей и периодически - против белых. Читал я все это в том возрасте, когда только и надо читать такую литературу - между 10 и 15 годами, в начале 1980-х. Тогда у меня отложился в памяти "кольт 43-го калибра".
Почему именно он - трудно сказать: к 14-томнику таблицы перевода американских калибров не прилагалось, в Советском энциклопедическом словаре предлагались величины в миллиметрах без привязки к американским значениям - в общем, все как обычно с советскими переводами и комментированием незнакомых переводчикам иностранных реалий.
Потом посмотрел - нет, конечно, калибр там 44-й.

Но прошло годы, информация стала куда более доступной, появились ответы, а при проглядывании текста - новые вопросы.

Например - что это за автоматический кольт 44-го калибра?
Понятно, что речь шла про пистолеты Браунинга, но не мог же американский писатель не заглянуть хотя бы в рекламные буклеты и узнать калибр патронов? Вряд ли переводчик порол отсебятину уж в этом-то вопросе.

Или вот - понятно, что 43-й калибр у меня отложился в памяти ошибочно, и в основном у него персонажи ходят по Северу с "Кольтом" .44 - хотя не очень понятно, что подразумевается. когда героиня "Рожденной в ночи" "направила на него револьвер, маленький кольт-44, сказала: «Вот мой ответ», — и ушла". Допустим, какой-то сильно укороченный револьвер, мало ли.

Но вот в рассказе "На Сороковой миле" два золотоискателя собираются стреляться и между ними происходит диалог:
"– У тебя все тот же 38–55?
Лон утвердительно кивнул головой.
– Ты бы лучше достал себе более подходящий калибр. Мой револьвер понаделает в тебе дыр величиной с орех.
– Не беспокойся! Хотя у моих пуль рыльце мягкое, но бьют они навылет и выходят с другой стороны сплющенными в лепешку".
И тут внутри гуманитарного разума возникает некоторое недоумение. Число "55" должно обозначать вес заряда в гранах - и патрон получится никак не револьверный и уж совсем не слабый. Винтовочный это был патрон, от 1340 до 1948 Джоулей, как сообщает интернет со ссылкой на американский справочник 1918 года. Такая дульная энергия - у АКМ.

В общем, не надо читать Джека Лондона со справочником.
Добродушно

(no subject)

Любой спор по поводу И.А. Ефремова - это спор не о литературных достоинствах его произведений (так себе достоинства), а о том, хороша ли его утопия.

Есть люди, которым нравится мир упразднивших семью постапокалиптических сверхчеловеков с пылающими чашами.
Говорить им про неестественность этой утопии - все равно, что в присутствии адептов Айн Рэнд критиковать неограниченный капитализм.

Как мы знаем, у И.А. Ефремова люди, не сумевшие "преодолеть слепой материнский инстинкт" и не пожелавшие сдать ребенка в интернат, ссылаются в особую резервацию - видимо, чтобы не мешали своим неприличным видом правильной эстетике.

Дальше события развиваются следующим образом.

Интернатских воспитывают правильно: танцы с пылающими чашами, тренинг по остановке сердца и прочая йога, созерцание прекрасного и т.п. Они естественным образом впитывают правильность образа жизни: общепит, кубатура с выдвижной кроватью, выбор работы по рекомендации старших товарищей.

Семейных, очевидно, воспитывают в семье в резервации. Совместный досуг, забота в быту, личная привязанность, накопление некоторой собственности в обиходе - все то, что сопровождает жизнь в семье.

Внимание, правильный вопрос: куда этих неправильно воспитанных девать?
Оставлять в резервации? Тогда там будет складываться естественное общество, возникнет социальная автономия, появятся связи с Большой Землей, начнется взаимовлияние.
В Большую Зону? Так там кубатура, общепит, временные союзы для обязательного деторождения, определяемые интернатским воспитанием нормы поведения.

Социолог У. Ле Гуин о таких вещах задумывалась - и коммунистическое общество у нее получилось не слишком веселым. А ведь она была и левая, и феминистка.

Палеонтолог И.А. Ефремов - не задумывался. Но все равно картинка безрадостная.
Добродушно

(no subject)

Вот так откроешь красиво и недешево изданный "Эксмо" перевод хорошей книги - и понимаешь, что переводчик и научный редактор не знают терминологии и не понимают смысла слов, которые они употребляют.
А ведь это серия была. И еще понятно, что никто в ближайшие десятилетия этих книг переиздавать не будет - все, кому интересно, их уже купили.

Добродушно

(no subject)

Образчик советской художественной литературы. Я этот роман помню - он на макулатуру продавался, как Пикуль или Сабатини (за последнего обидно даже). Читать, правда, не смог.
В таком стиле писали многие.
Мирошниченко про казаков XVII века (как патриотичные казаки брали Азов, а трусливый царизм их на дыбу). Степан Злобин - тоже про казаков (как Степан Разин за правду народную бояр топил, а его царизм за это на плаху) и про Пугачевщину с интернационалистическим уклоном (как Салават Юлай-улы в дедовой кольчуге урусов стрелял, а его баи предали).
А Борис Изюмский писал про Новгород XIII века (молодому грамотею из низов за прокламации на бересте руку клещами оттяпали и чуть девку не увели) и Москву времен Калиты (княжич Симеон девку непокорную убил, а отиравшийся при княжьем дворе трудящийся ушел в лес партизанить)

Назначение этой литературы состояло в том, чтобы показать: история России - это не история русских дворянских семей, которые жили, строили планы, роднились, поднимали усадьбы и детей, верной службой или интригами делали карьеру, проявляли душевную низость и благородство, сражались и погибали.
История России в этих советских книжках - беспросветный ужас, кнут, кандалы и рваные ноздри.

Добродушно

(no subject)

Граждане патриотические патриоты часто говорят, что вранье было необходимо в целях пропаганды. На практике кривицкие работали следующим образом:

Нагибин часто переживал о том, что ему приходится писать не то, что он думает на самом деле. Но писатель оправдывает себя так: «я мог зарабатывать только пером. И на мне было ещё три человека. Берут — хорошо, дают деньги. Я приезжаю домой — там радовались».

Временами Юрию Марковичу приходилось выдумывать статьи и выдавать их за реальную жизнь для того, чтобы хоть как-то выжить: «один раз продержался на том, что писал месяц для газеты о Сталинском избирательном округе. (Это было в 1950 году). А там у меня какие-то цыгане табором приходят голосовать за Сталина с песнями-плясками, а их не пускают. Они кричат, что хотят отдать свои голоса за любимого вождя… Грузинский лётчик-инвалид, сбитый в бою, приползает на обрубках… Редактор спрашивает: „Скажите, что-нибудь из этого всё-таки было?“. Я говорю: „Как вы считаете, могло быть?“. Он: „Но мы же могли сесть!“. Но не только не сели, а ещё и премиальные получили!»


Вся нынешняя манера безудержного вранья, передергивания и подтасовок постсоветской типа либеральной журналистики - она оттуда, из советского времени. Не у CNN подсмотрели.